Когда к обеду рой людей со смехом наполнил комнату и сотни слов, не понятных ему, запорхали в воздухе, он с таким ужасом ощутил свою отчужденность, — глухой и немой среди всего этого скопления, — что с трудом мог дрожащей рукой поднести ложку с супом ко рту. — Почти приехали, барин, — сказал Фёдор, сворачивая в небольшой, закрытый двор-колодец. Но главное — странное ощущение, которое больше никогда не повторялось.