Он слышал, как в соседней комнате отец горячился: «Вот в кого он такой растет? Я к тебе не приеду, мой город родной,в прежний дом не войду, долгожданной, к обеду…Ни к днепровской волне, ни вишнёвой весной —я к тебе, дорогой, никогда не приеду!Тот последний январь был отважен и смел,уносил меня вдаль в предвкушении гордом!Там последний костёр на ветру догорел,там гитара умолкла прощальным аккордом…Соберутся друзья – голова в седине —сорок лет как не виделись с юности школьной.Посудачат за жизнь, в том числе – обо мне,попеняют на то, что приехать мне больно…Дорогие мои! — Ну так, не запашок даже… — Старшинов покряхтел, внимательно изучая лицо Коростылева. — В общем, странно все.